Мы используем файлы cookie, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
OK
«Мы прошли Долину смерти
и уверенно смотрим в будущее»
Новосибирский научно-технический центр уже почти
10 лет ведет разработку программного обеспечения.
Сейчас компания — резидент «Сколково». Чтобы понять,
как ННТЦ удалось занять свою нишу и стать одной
из самых быстрорастущих компаний Академгородка,
мы поговорили с основателем центра Владимиром Ульяновым.
«Мы прошли Долину смерти
и уверенно смотрим в будущее»
Новосибирский научно-технический центр уже почти
10 лет ведет разработку программного обеспечения.
Сейчас компания — резидент «Сколково». Чтобы понять,
как ННТЦ удалось занять свою нишу и стать одной
из самых быстрорастущих компаний Академгородка,
мы поговорили с основателем центра Владимиром Ульяновым.
Владимир, как и с чего ННТЦ начался?
— Мы начали формироваться как сервисная компания для нефте-сервисных услуг. После 2014 года стало понятно, что наши заказчики — нефтяные компании — очень сильно начали заботиться о технологическом суверенитете. Что это означает: с одной стороны появилась потребность
в новых технологиях, а с другой стороны еще сильнее проявилась потребность в инструментах для реализации этих технологий. Можно сказать, что мы доросли до того, что наши опыт, знания и умения мы начали конвертировать
в серийное программное обеспечение. Это все произошло осенью 2017 года. В 2018, 2019, 2020 году мы росли и доросли до серийного производителя.
А чем ННТЦ занимается сейчас?
— Это очень тяжело описать в двух словах. Что мы видим сейчас?
До настоящего момента любое технологическое программное обеспечение, применяемое в компаниях, не связанных с IT, было очень фрагментировано. Компании, которым необходимы конкретные технологические решения, попадали в зависимость от вендоров, а применение ПО было сравнимо
с полем битвы, где каждый пытался найти свои инструменты. При этом каждая компания пыталась себя оградить от произвола вендоров. А как это происходило? У тебя довольно широкая линейка ПО применяется всегда, которая, как правило, поддерживает несколько повторяющихся функций.
То есть ты одно и то же можешь делать с помощью разных пакетов. Это как раз и объяснение того, что если вдруг кто-то из вендоров станет жадным, станет недружественным, то у тебя всегда есть возможность перейти на другого вендора, на другое ПО. Приведу простой пример: сейчас ты работаешь
в Microsoft Office, но ты можешь перейти в Google, если "Майкрософт" закроет лицензии свои. И ты ничего не потеряешь, будешь дальше работать.
Это касается и узкоспециализированного ПО. Всегда есть рынок. Это было все замечательно до современных вызовов. 2020 год показал, что глубина интеграции продуктов и бизнес-процессов требуется гораздо более высокая. Требуется высокая степень автоматизации. А это означает, что компании должны перейти на комплексные решения: применять программы
не отдельными модулями и решениями, а более цельные платформенные решения. И тут возникает очень серьезная проблема – как должно выглядеть современное ПО, чтобы быть максимально интегрированным, где все операция выполняются без каких-то дополнительных действий. Когда каждый специалист делает что-то свое, а данные передаются в общий массив
без промежуточных преобразований.
Мы нащупали и придумали для себя некую платформу, в которой различные функции решаются сторонним ПО и при этом открытый интерфейс, позволяет различным производителям подключаться и писать свои модули.
Наше решение это некая оболочка, а большая часть работы выполняется
с помощью плагинов, что обеспечивает максимальную функциональность.
Мы на более макроскопическом уровне и придумали, как создать модель бизнес-процессов, которая очень наглядна и визуальна. Дело в том, что любое предприятие, содержащее распределенные в пространстве ресурсы,
а добывающие компании именно такие, должно контролировать управление добычей, что связано с управлением различными элементами предприятия. Скважины, дороги, трубопроводы и т.д. - компания должна этим управлять. Здесь и возникает необходимость наглядной визуализации данных,
чтобы контролировать и планировать все процессы. Можно, конечно,
это представить в виде таблиц, а можно это все нанести на карту. Это все наглядно демонстрируется программами для такси, например Яндекс, которые имеют картографический интерфейс. Ты всегда видишь, куда едет, откуда,
и сколько это стоит, можешь оценить правильность маршрута, возможные задержки и т.д. Этот же принцип заложили и мы – отображение всех объектов на карте. Еще одним ноу-хау стала визуализации процессов. Дело в том,
что на карте мы можем отобразить либо статические объекты, либо движущиеся предметы, при этом процессы имеют изменчивость
во времени и постоянно меняются, но мы научились отображать на картах атрибуты, которые относятся к карте, т.е. местоположение этих процессов.
Если мы рисуем дорогу, то мы подразумеваем, что это не просто дорога,
а некая линия, по которой возят грузы. В зависимости от контекста и задачи
мы можем перейти от дороги к сетевому графику. Сетевой график — это как раз эффективный способ управления задачами. Мы заложили огромное количество методик, позволяющих эффективно управлять процессами и предусмотрели возможность визуально оценивать ситуацию и управлять бизнес-процессами во временном масштабе. Получился эффективный интерфейс отображения
и управления информацией, который позволяет любые задачи вывести
на экран компьютера или в ситуационный центр. Это новый принцип построения организации, в котором мы принимаем участие, и тот продукт, который мы делаем.
Почему именно сфера нефтедобычи? Есть ли другие направления работы?
— Начну с конца: сейчас мы интересуемся не только нефтянкой. Например, решаем вопрос с партнерами, реализующими системы контроля окружающей среды, потому что их экологический мониторинг совпадает с нашим инструментарием, разрабатываемым для предприятий. Плюс ко всему та идея соцсети нового поколения, о которой мы начали говорить несколько месяцев назад, прекрасно коррелируется с задачей экологического мониторинга.
Почему начали с нефтянки? Дело в том, что нефтянка, по моему мнению -
это достаточно сложная с точки зрения физики и математики сфера индустрии, и при этом существует очень много нерешенных проблем. Я сам геофизик
и больше 25 лет работаю в нефтяной сфере. Это позволило иметь очень хороший запас знаний, связей, понимания всего, что приносит прибыль бизнесу. С другой стороны, свертывание западных компаний позволило очень эффективно комплектовать коллектив ННТЦ и занять высокую конкурентную позицию на рынке. Нефтяная отрасль наиболее нагружена математикой, поэтому то, что мы делаем для нефтянки, может быть конвертировано в другие отрасли.
ННТЦ очень тесно связан с НГУ. В чем строится взаимодействие?
— Мы в первую очередь рассматриваем НГУ как кузницу кадров. Дело в том, что факультеты наши являются источником квалифицированных кадров
с хорошей фундаментальной подготовкой. Это первое. Второе, все-таки, профессорско-преподавательский состав НГУ очень сильно ориентирован теперь, на коммерциализацию и контакты с индустрией. Университет перестает быть бесплатным приложением к институтам, каким был все это время и сейчас в НГУ происходит частичная переориентация от академических институтов
к прикладным компаниям. В этом смысле у нас хорошая синергия. ННТЦ является технологической компанией для внедрения , а НГУ рассматривается как источник фундаментальных решений. Часть высоконаучных исследований университет производит в своих стенах - они занимаются фундаментальной наукой, а мы прикладной.
Многие компании неохотно берут на работу студентов, но в ННТЦ другой подход. Почему?
— Дело в том, что цикл наших прикладных задач, которые мы выполняем
в рамках рутинной деятельности, очень большой. Наши текущие проекты основывались несколько лет назад и стали результатом большой
и кропотливой деятельности. И в этом смысле студенты, которые пришли
2-4 года назад, уже стали специалистами. Выросли вместе с проектами.
С другой стороны, получив в свое распоряжение студента колледжа информатики, мы через год получаем достойного специалиста. То есть через год человек начинает уверенно приносить пользу компании и коллективу.
А еще через два-три года он становится специалистом хорошего уровня.
За успехи в учебе для студентов у вас предусмотрены премии?
— Да. В какой-то момент мы обратили внимание, что слишком большой энтузиазм студентов может вредить. То есть мы заметили, что ряд молодых людей настолько увлекаются работой, что бросают учебу. С одной стороны, можно было закрыть на это глаза, но с другой стороны, мы за полновесную гармоничную личность в коллективе и заинтересованы в том, чтобы сотрудники были дисциплинированы. Тем более это повышает наш авторитет в студенческой среде и доверие университета. Поэтому в какой-то момент
мы решили, что часть денежного вознаграждения, которое у нас вполне достойное в сравнении с другими компаниями, привязать к ежемесячным успехам в учебном плане.
Разработка IT-продуктов в сфере нефте- и газодобычи — прибыльный бизнес?
— Всю прибыль мы инвестируем в развитие. Это и обуславливает наше хорошее развитие. Скажем так: переформатировав нашу компанию в 2017 году, мы обеспечили ежегодный трехкратный рост точки зрения выручки, коллектива и интеллектуальной собственности. Мы благополучно прошли "Долину смерти". и уверенно смотрим в будущее. А с помощью наших партнеров надеемся не только сохранить, но и увеличить темпы нашего роста.